Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Шахиджанян

(no subject)

Узнал о смерти Владимира Мусаэльяна. Талантливейший фотограф, 60 лет  проработал в ТАССе. 14 лет был личным фотографом самого Леонида Ильича  Брежнева.

Вот четыре фотографии, связанные с Брежневым. Все знаковые.

Collapse )
Шахиджанян

В этой жизни помереть не трудно…

Ночь спал отвратительно.

Засыпая, думал о трансляции. Каждую среду в 20:00 — трансляция из дома. Я к ней привык, но каждый раз провожу как будто впервые.

Ограничений много. Срабатывает внутренний редактор. Не хочется повторяться.

Но что говорить каждый раз одно и то же:


  • в стране огромное количество наркоманов;
  • в России одно из главных бедствий — пьянство;
  • с курением надо бороться;
  • необходимо решать проблему одиночества как среди молодых, так и  среди пожилых (из-за одиночества иногда люди кончают жизнь  самоубийством);
  • о самоубийствах тоже надо говорить. Самоубийств слишком много, и  необходима государственная программа по предупреждению самоубийств:  внушать людям с малолетства, что ничего прекраснее даже самой тяжёлой  жизни нет ничего на свете.

Вспомнились строчки:

Для веселия
           планета наша
                       мало оборудована.
Надо
    вырвать
           радость
                  у грядущих дней.
В этой жизни
            помереть
                    не трудно.
Сделать жизнь
             значительно трудней.
      

Маяковский прав. Впрочем, об этом я уже говорил и не один раз.

Часам к шести утра трансляция сложилась в голове. Не поленился, встал  и составил конспект. А то как бывает: думаешь, придумываешь, а утром  проснёшься — и всё забыл.

Тут же вспоминаю слова Михаила Ромма:

Вечер — время идей, утро — время сомнений.
      
Collapse )
Шахиджанян

Мимолётность жизни

Речь пойдёт о том, что мы сами себя убиваем. Сами себе укорачиваем годы, а то и десятилетия жизни, и никак не можем этого понять.  

Как относиться к смерти? Хоронить или кремировать? Кладбища. Кому они нужны? 

Жестокость жизни неизбежна.  От чего бывает разрыв сердца и как мы друг другу разрываем сердца.  Разговор жёсткий, жестокий, искренний.

Жду Вас на своём сайте!

Если Вы курите, прочтите мою книгу «Курить, чтобы бросить!»

Шахиджанян

Пять серий в один присест

Проснулся, и всё пошло по накатанному, на автомате.

Сначала полить лимон.

Понимаю, со стороны выгляжу чудаком или выжившим из ума стариком, но я  со своим лимоном разговариваю. Спрашиваю, как ему спалось в темноте,  когда будут цветочки, а затем и новые лимончики.

Мой лимон со своей историей.

Он родился в 1976 году.

Роды прошли хорошо, спокойно, ровно.

Я лежал в больнице. Юрий Владимирович Никулин меня навестил и принёс лимон.

Я достал косточки (зёрнышки, семена) и посадил их в землю в трёх баночках из-под горошка.

Да-да, три баночки из-под горошка заполнил землёй и в каждую положил по одному или два зёрнышка.

Кто прорастёт первым, тот и станем моим лимонным деревом.

Не помню, сколько было зёрнышек (восемь или пять), но знаю, что  одинаковые были условия: подоконник больничного окна, одинаковая земля,  одинаковый полив.

Каждый день я смотрел на свои посадки и уговаривал лимон расти.

Землю поливал — ничего не происходило.

И вот на третьей неделе лимон пророс. Слабый, хиленький, но росток!

Остальные проросли значительно позже, а одно зёрнышко всходов не дало.

Помню, тогда я спросил Василия Малыгина, моего друга-биолога, сколько лимоны живут.

— До пятидесяти и более лет, — ответил он.

И тогда я сказал глупую фразу:

"Пока жив мой лимон,
буду жить и я!"

Лимон дал всходы, когда мне было 36 лет.

И вот я поливаю его, когда мне 80.

Это целая история, как он рос, как менялись горшки и кадки, как два  или три года его никак не могли привить, чтобы он плодоносил.

Collapse )
Шахиджанян

Полиции нужен приказ

Все об этом только и говорят: кто заболел, кто поправился.

Коронавирус!

Все привыкают работать на удалённом доступе.

Мне раньше казалось, что это нереально: сотрудников надо видеть, слышать, осязать. Нет, можно работать не видя, но слыша.

Марат Рауфович Рахматулин с Олегом Сергеевичем Климовым и Вадимом  Александровичем Коваленко довольно быстро отладили систему, и мы  оперативно отвечаем на звонки техподдержки, общаемся между собой, ставим  обновления, пишем письма, дорабатываем программу. И все сотрудники  делают это со своих домашних компьютеров.

Многим кажется, что если программа вышла, если книга давно  публикуется, если соревнования действуют не первый год, то что там  доделывать? На самом деле и у программистов, и у редакторов, и у  техподдержки много работы.

Соблазн сократить зарплату (а может быть, и сократить людей) есть. Но  я понимаю наших сотрудников и поэтому в ближайшее время не планирую ни с  кем расставаться. Когда людям трудно, надо помогать друг другу.

Думаю, история с коронавирусом многих научит работать эффективнее.

Мы с М.Р. Рахматулиным продолжаем писать письма в министерства, ведомства, корпорации.

— Мы зря тратим время, — говорит Марат Рауфович. — Мы им — серьёзные и хорошие предложения, а они — отписки.

Я на это отвечаю:

— По крайней мере мы рассказываем о нашей программе. Считайте это рекламной акцией. Капля камень точит.

Не могу понять наших чиновников.

Возьмём Министерство внутренних дел.

Collapse )
Шахиджанян

Не бойтесь завещать

В России не принято говорить на эту тему. Хотим того или не хотим  (конечно, не хотим) — мы умрём. И наши родные, друзья, знакомые, соседи,  коллеги, начальники и подчинённые проводят нас в последний путь и  скажут добрые слова.

Пройдёт немного времени (всего-то шесть месяцев, полгода), и встанет вопрос, как быть с наследством, как его делить?

И тут порой возникают шекспировские страсти: кому больше, кому  меньше, кто и на что имеет право? Родственники спорят, ссорятся,  ругаются, становятся врагами… И все при этом ссылаются на волю  покойника.

Согласитесь, странное выражение — воля покойного?

У покойного никакой воли нет.

Как ни грустно,

покойник — это покойник.

Воля была, когда человек жил, созидал, творил, создавал, чувствовал, радовался и огорчался.

Завещание оставляют, когда одной ногой — уже в могиле. В этом случае,  бывает, бегут за нотариусом и просят его удостоверить, что человек,  находясь в здравом уме и в твёрдой памяти (в жизни всё относительно —  чем можно мерить здравый ум и твёрдую память?), составил завещание:  кому, сколько и чего достанется, тело — похоронить или кремировать.

Родные — ладно. С помощью суда или между собой рано или поздно они во  всём разберутся, кому, что и сколько (я говорю о личном имуществе, о  вкладах, о ценностях). Как быть с делом, которым занимался всю жизнь  ушедший на тот свет человек?

Умереть надо молодым — и сделать это как можно позже.
Японская философия
 

Могила доктора В.Б. Хейфица на Головинском кладбище (Москва) 

Collapse )
Шахиджанян

Война и я (Часть 4)

Сколько мне было лет: больше двух или меньше — не помню.

Лежу в кроватке и просыпаюсь от ужаса: по одеялу бегает крыса.

Крыса явно хочет съесть моё лицо.

Нет-нет, я тогда не знал, что крысы поедают мёртвых (а могут съесть и живых).

Я закричал.

Крыса испугалась и убежала.

Мама долго меня успокаивала.

Потом крысы исчезли (в блокадном Ленинграде их быстро всех съели).

С тех пор у меня перед крысами животный страх.

Я их боюсь.

Жду Вас на своём сайте!

Если Вы курите, прочтите мою книгу «Курить, чтобы бросить!»

Шахиджанян

Война и я (Часть 1)

Мне кажется, я помню себя чуть ли не со дня рождения. Понимаю: мне это только кажется.

Почему?

Всё просто.

Я, наверное, бесчисленное количество раз слушал рассказы мамы о годах  войны в блокадном Ленинграде: как рос, как голодал, как умирал, как  воскресал и как... всё-таки выжил!

Эти рассказы накладывались на мои впечатления, и поэтому я уверен, что всё это помню, видел и принимал в этом участие.

Мне легко вспомнить то или иное событие, которое происходило, когда мне было два, три, четыре года, пять, шесть лет…

Я родился за год до войны. Отца своего никогда не видел. Сначала (как  я понимаю, это была легенда) считалось, будто он ушёл на войну и там  погиб.

Помню, в первом классе учительница (её звали Юлия Дмитриевна)  спросила нас, у кого есть папа и мама, все ли живы, все ли вернулись с  фронта…

Я учился в мужской школе. Нас в классе было около сорока человек. Оказалось, что отцы — только у троих.

Война.

Это потом я узнал, что далеко не все отцы погибли. Многие во время  войны забыли об оставленных в Ленинграде жёнах и детях, обзавелись  новыми семьями.

Мой школьный приятель Эдик Геллер познакомил меня со своей бабушкой и  долго удивлялся тому, что я никак не мог понять, кто такая бабушка.

А я действительно не понимал:

как это так — у мамы есть мама?!

Моя мама объясняла мне, кто такая бабушка и кто такой дедушка.

Моя бабушка умерла, когда маме было семь лет. Мой дедушка умер за полгода до начала войны. Это по линии мамы.

А по линии папы я не знаю ни бабушку, ни дедушку.

Collapse )
Шахиджанян

В МВД стабильное отношение к «СОЛО».

Арестовали двух генералов следственного департамента Министерства  внутренних дел. Интересно, генералы были на моей лекции, которую я читал  в этом департаменте?

В своё время я писал Владимиру Александровичу Колокольцеву, и  высокопоставленной сотруднице отдела кадров МВД Субботиной Виктории  Ивановне, что «СОЛО на клавиатуре» имеет воспитательный эффект и в  некотором роде, как ни громко звучит, уберегает людей от уголовных  преступлений. Кроме того, в интернете уже несколько лет висит моё обращение к министру внутренних дел В.А. Колокольцеву.

Никакого злорадства по поводу ареста генералов МВД у меня нет. Вроде,  всё у генералов есть: приличный заработок, положение, поездки, машины,  секретари, помощники, адъютанты… Нет, мало! Десять миллионов требовали  они за то, чтобы вытянуть человека из СИЗО и поместить под домашний  арест.

Помню, как несколько лет назад я читал в этом следственном  департаменте лекцию. Мы подъехали на Газетный переулок с П.В.  Померанцевым и у входа департамента ждали человека, который нас должен  был встретить.

Тут поднялся сильный ветер, и он снёс с крыши огромный лист железа, который приземлился в пяти сантиметрах от нас.

Высокопоставленные сотрудники МВД находят тысячи отговорок, чтобы не заниматься обучением.

Нам это не нужно. Мы не секретари. Мы не машинистки. Мы так быстро не  думаем. Нас устраивает скорость набора. Наша главная забота не тексты  набирать, а думать, принимать решения, разговаривать с людьми.

Collapse )
Шахиджанян

МВД нуждается в помощи. Из дневников

Никуда из дома не выходил.

Практически не работал. Раз десять за день смотрел новости.  Расстраивался. Два полицейских покончили жизнь самоубийством. Жалко.  Грустно.

В Twitter’e прочитал: министерство внутренних дел потратит 275 миллионов рублей на покупку 11,5 тысяч видеорегистраторов.

Наверное, они нужны, но вот бы одну двухсотую часть этой суммы потратить на обучение полицейских десятипальцевому набору!

Если бы два полицейских прошли «СОЛО», может быть, они бы и не совершили самоубийств — «СОЛО на клавиатуре» ещё и психотренинг.

По этому поводу в своё время я говорил с полковником Викторией  Ивановной Субботиной, отвечающей в управлении кадров МВД за обучение и  переобучение сотрудников.

Виктория Ивановна обещала мне перезвонить, но не сделала этого. Жаль.  По телефону она мне показалась женщиной умной, деловой и обязательной.

Много времени потратил на «Учимся говорить публично»: рисовал схемы обучения. Пока они понятны только мне.

Ответил на пятьдесят писем по курению.

С наслаждением читал отклики на книгу «Курить, чтобы бросить!».