Category: лытдыбр

Шахиджанян

(no subject)

Вчера был прекрасный день - мы отмечаем День учителя!

Поздравляю учителей, педагогов и воспитателей. Среди солистов их много.

От учителей зависит и наше настоящее, и наше будущее.

Каждый из нас помнит хороших учителей. Каждый из нас учитель для  своих детей, для детей своих близких, а то и просто для детей, с  которыми встречаемся по жизни.

Collapse )
Шахиджанян

Сноп в очках

19 апреля выдался грустным.

День памяти Мечислава Иосифовича Дмуховского.

Замечательный журналист.

Долгие годы работал заместителем главного редактора еженедельника «Собеседник» (главный редактор — Юрий Пилипенко).

Мечислав Иосифович Дмуховский пять лет занимался в моём семинаре, который я вёл на факультете журналистики в МГУ.

К годовщине смерти М.И. Дмуховского «Собеседник» выпустил сборник, в который вошли публикации Мечислава Иосифовича и рассказы о нём тех, кто с ним работал, дружил, часто общался.

На следующий день после смерти я написал о своём замечательном студенте:

Всё нормально. Метастазы пошли, но живу

Три дня назад я позвонил Мечиславу Иосифовичу Дмуховскому в больницу, где он лечился:

– Как Вы (ко всем своим студентам с 1-го курса обращался на Вы) себя чувствуете? – спросил я, – нужно ли чем-то помочь?

– Нет, – услышал я сдавленный голос, – всё нормально. Метастазы пошли, ноги отнялись, с рукой сложно. Но живу.

(Возникла чуть неловкая пауза. Мы общались по телефону во время болезни часто, с каждым разом я понимал: состояние ухудшается).

– Там, где кончается терпение,  – я начал произносить стандартную фразу, – начинается выносливость.

– Я ваш верный ученик, Владимир Владимирович, и  эту фразу помню. Впервые услышал от Вас, когда учился на первом курсе. Она помогает. И сейчас помогает. Спасибо, буду стараться.

Мальчик из небольшого белорусского села.

Учился в интернате, ибо в его местности школы не было.

Он школу закончил, если я не ошибаюсь, с золотой медалью. Легко поступил к нам на журфак МГУ имени М.В. Ломоносова, где прекрасно учился.

На семинаре, который я вёл у него пять лет (а он у меня и диплом защищал), Мечислав был один из лучших, если не лучший: спокойный, ровный, воспитанный, внимательный, заботливый, искренний, трудолюбивый, с тонким чувством юмора, предельной честности, и фантастической пунктуальности… и я могу ещё долго перечислять его лучшие качества.

Помню, как он светился, когда женился на студентке психфака Ольге, – они вместе прожили почти 30 лет, – как лучился, когда родилась дочь, а потом сын, как радовался каждой своей публикации, как гордился своей работой.

– Мне повезло, – часто произносил он, – У нас прекрасный еженедельник, у меня понимающий начальник, я общаюсь с талантливыми коллегами, мы делаем нужное дело: говорим правду, хотим улучшить нашу жизнь и улучшаем её.

Грустно, когда учителя провожают в последний путь учеников.

Грустно, когда в расцвете сил (М.И. Дмуховскому было 55 лет) умирают люди.

Вспоминаю фразу одного юмориста: «Жизнь коротка, потерпи немного». Я переиначил эту фразу: «Жизнь коротка, порадуйся немного».

Мечислав Дмуховский умел радоваться жизни и старался радовать коллег и читателей. Он был верным, точным и надежным.

Что остается сказать?

Не грустите о тех, кто ушел из жизни. Но помните, что они были и были с нами.

Написал и для сборника несколько страничек. Вот они:

Сноп в очках

Это было недавно, это было давно.

Я вошёл в аудиторию и сразу почувствовал их настороженность.

Меня представлял  Евгений Алексеевич Блажнов, профессор кафедры партийно-советской печати и одновременно секретарь парткома факультета журналистики МГУ имени Ломоносова.

Профессор Блажнов, кинув на меня внушительный взгляд, произнёс:

– Это Владимир Владимирович Шахиджанян. Он будет вести у вас семинар «Технология журналистского творчества». Надеюсь, вам будет интересно.

Сказал, скорее, объявил и ушёл.

Передо мной был листочек с фамилиями.

Открывал список Мечислав Иосифович Дмуховский. В списке мой глаз уловил (конечно, сразу я никого не запомнил): Александр Шевчук, Александр Соловский, Наталья Бояркина, Алексей Лукьянов, Симонов (вот ведь имя его выветрилось), Андрей Дятлов, Алексей Злаказов, Нина Новокшёнова.

Вроде всех перечислил. Хотя нет, одну девочку не назвал – Таню Бармакову.

Эта студенты и составили костяк семинара «Технология журналистского творчества», который я вёл на факультете журналистики.

Теперь-то все понимают, что у журналистики есть своя технология. И понимают, что можно говорить о психологии журналистского творчества, а тогда, более 30-и лет назад, это вызывало у многих сомнение, удивление и неприятие. Как у студентов, так и педагогов.

На первой парте сидел юноша в очках. Он внимательнее других смотрел на меня.

Я задал первый вопрос: «Как вы представляете процесс обучения? Заодно расскажите, что вы знаете обо мне (я сразу начал говорить и почему-то не мог остановиться). И сразу задайте мне вопрос. Говорить начните с того, что представьтесь: назовите фамилию, имя и отчество. Кстати говоря, я буду называть вас по имени-отчеству, и вам необходимо обращаться друг к другу по имени-отчеству. Начнём с вас».

Всё это я уложил в одну длинную фразу. Я  волновался – первый раз был в роли педагога в Университете. Произнеся эту длинную корявую фразу, я кивнул белёсому юноше в очках, сидевшему передо мной.

Он встал, нахмурился и звонко начал.

– Отчество — так отчество, хотя я привык без отчества. Меня зовут Мечислав Иосифович. Фамилия – Дмуховский. Мне семнадцать лет. О вас знаю, что вы — добрый, честный, благородный, умный. Армянин. Беспартийный. Знаете Юрия Никулина. Как будете преподавать? Наверное, интересно. Задать вопрос… Спрашиваю, зачем вам это надо, преподавать?

Так мы и познакомились с Мечиславом Иосифовичем Дмуховским, пожалуй, самым прилежным участником нашего семинара.

Он не пропустил ни одного занятия. Он всегда и во всём меня поддерживал. Он выполнял все задания.

На первом же курсе я спросил, кем бы он хотел быть и где работать. Он сказал: «Хорошо бы в большой газете. Писать очерки». Потом он посмотрел на всех и чуть испуганно произнёс: «А ещё хорошо бы руководить: стать ответственным секретарём, заместителем редактора, а может, и редактором».

Так ведь оно и получилось: он стал заместителем редактора, писал очерки и редактировал приложение «Собеседника».

На одном из занятий я попросил Александра Шевчука, его сокурсника, дать определение Дмуховского в одной фразе.

Шевчук посмотрел на Мечислава Иосифовича, помедлил и произнёс: «Сноп в очках». Это определение всем понравилось. Ведь белобрысый же. Мечислав Иосифович, действительно,  напоминал сноп в очках.

Помню, я спросил его: «А что это вы так много хороших слов сказали при первой нашей встрече? Вы же не знали меня. Вдруг я оказался бы плохим?»

Он на это ответил: «Владимир Владимирович, вот поэтому я и сказал хорошее, потому что не знал. Это беспроигрышный вариант. Я хотел бы, чтобы вы оказались хорошим. Если бы ошибся,  что тут поделать?»

Мне повезло с первой группой. Подобрались студенты, действительно, способные, умные, талантливые.

Многие участники семинара встретились в ритуальном зале кремлёвской больницы, где проходила гражданская панихида. Провожали Мечислава Иосифовича Дмуховского.

***

Морг

Занятия нашего семинара строились просто: все участники неделю выполняли тот или иной этюд, а потом должны были дать отчёт о том, как проходило выполнение. Задания были разной сложности.

Попасть на премьеру цирка.

Поездить со скорой помощью по больным.

Поработать один день почтальоном.

Взять интервью у дворника.

Дать репортаж с кондитерской фабрики.

Иногда мы делали выезды всей группой, а потом каждый писал о том, как проходило то или иное событие.

Смысл задания прост: все видели одно и то же, а писали по-разному. Исходные данные одинаковы у всех, а результат, естественно, разный.

Требовалось дать репортаж из больницы. Мы пошли на одну из наших баз, в тридцать третью городскую больницу имени Остроумова. Нас приняла главный врач больницы, Тамара Александровна Амарантова. Больше всех вопросов ей задавал Мечислав Иосифович Дмуховский. Потом нас повели в морг. Заведующий патологоанатомическим отделением поэтично рассказывал о своей профессии. Затем мы были в приёмном покое. Поприсутствовали на летучке медсестёр. Были на конференции заведующих отделениями, а затем всей группе разрешили посмотреть, как проводит операцию знаменитый хирург Владимир Куперман.

Надели бахилы, стерильные халаты и пошли в операционную. Привезли больного на каталке.

Наркоз.

Операция полостная. Владимир Давидович Куперман берёт скальпель и делает надрез.

Смотрю, Мечислав Иосифович Дмуховский бледнеет.

– Кровь, кровь течёт, – воскликнул Дмуховский и упал.

На несколько секунд о больном, лежавшем на операционном столе, забыли. Все приводили в чувство Дмуховского. Нашатырь подействовал. Первая фраза, которую произнёс Мечислав Иосифович, запомнилась мне (думаю, и всем присутствовавшим) на всю жизнь.

– Лучше в морг, чем здесь.

Мечислава Иосифовича увели из операционной. Все остальные пробыли там до конца.

После этого сокурсники нередко подшучивали над Дмуховским: «Когда в морг пойдём? Там же лучше!» Он отшучивался: «В морг повезут. Своим ходом туда не идут. Торопиться не надо. И вообще, ваши глупые шуточки мне надоели».

За два или за три дня до смерти я говорил по телефону с Мечиславом Иосифовичем, и он слабым голосом мне сказал: «Туго мне, туго. Ноги отказывают, руки. Но я в морг не тороплюсь. Я надеюсь. Я верю. Трудно, но верю».

***

Вы же приедете?!

Это произошло зимней ночью. Да-да, я хорошо запомнил время: один час, сорок пять минут. Повторяю: ночи.

Только я решил лечь спать, как зазвонил мой городской телефон. Мобильных тогда не было.

В трубке знакомый голос. Дмуховский.

– Что случилось с Вами?

– Со мной всё нормально, – взволнованным голосом, нервно начал мне отвечать Мечислав Иосифович. – А вот с ним очень плохо.

– С кем с ним? – попытался уточнить я.

– С Геннадием Викторовичем Веретенниковым, нашим первым секретарём райкома партии. Он может не выдержать и наложить на себя руки. Приезжайте. Вы можете ему помочь. Я знаю.

– Когда?

– Сейчас приезжайте! Это очень срочно! С ним очень плохо!

Минутное раздумье.

Почти два ночи. Секретаря райкома партии я никогда в глаза не видел и ничего о нём не слышал. Почему я?

Зима. Холодно. Идти в гараж, садиться в свои «Жигули», ехать за сто километров в Рузу, чтобы говорить с неизвестным мне человеком…

Это с одной стороны.

А с другой…

Тебе звонит твой лучший ученик. Он в тебя верит. Он просит, чтобы ты помог другому человеку. Ты же пять лет учил их так жить.

– Хорошо. Я приеду. Только вы мне сначала расскажите, в чём дело, чтобы я в дороге мог подумать, продумать, понять, зачем  я еду и что должен делать.

Мечислав Иосифович рассказал мне за три четыре минуты, что секретаря райкома партии начали третировать коллеги, провоцировать, упрекать в том, в чём он был абсолютно не виноват. По недоразумению. Геннадий Викторович Веретенников растерялся, впал в депрессию и разоткровенничался с журналистом Дмуховским (Мечислав Иосифович работал в газете Рузского района).

И я поехал.

Жена моя, покойная ныне Зоя Алексеевна, когда я выходил из дома, произнесла привычную для меня фразу. Произнесла спокойно, ровно, без капли зловредности: «Ну конечно, тебе студенты ближе, чем я и наши дети». Я улыбнулся. Я знал, что на самом деле жена больше беспокоится обо мне (как так ночью я поеду?) и совсем не злится.

Через два часа меня встретил Мечислав Иосифович Дмуховский, отвёл к Геннадию Викторовичу Веретенникову. Мы пообщались часа два. Мне удалось успокоить человека. Мы вместе составили план действий и решили, как и что делать, чтобы выйти из депрессии.

– Спасибо вам, Владимир Владимирович, что приехали! Может быть, домой не поедете, останетесь у нас переночевать, а утром, когда станет светло?..

– Нет-нет, спасибо. Я сейчас поеду.

Ещё один случай. Это тоже было давно. Это тоже было недавно.

***

Она уехала

В три ночи мне раздался звонок. Снял трубку. Слов разобрать не могу, слышу только рыдания.

– Кто это? Перестаньте плакать! Я слушаю вас!

– Я… Я… не могу говорить. Мне плохо, – рыдания усилились.

– Это Дмуховский?

– Да, это я, – рыдания продолжались.

– Что случилось?

– Она уехала.

– Кто? Куда? Зачем? Когда?

– Оля. Моя. Уехала. В Ленинград.

– И что? Вы поругались?

– Нет… Мы целовались, – рыдания усилились.

– Перестаньте реветь! Вы где?

- На Ленинградском вокзале. Провожал её.

– Так вернётся Оля?

– Вернётся, – рыдания чуть-чуть стихли.

– Приезжайте ко мне. Поговорим.

От Комсомольской площади до меня (я жил в Сокольниках, где и сейчас живу) тридцать минут пешком. На такси – шесть минут.

– Я не могу. Мне плохо, – рыдания продолжались.

Не может, так не может, решил я. Плохо человеку. Я сам за ним заеду. Мы просидели до утра. На самом деле никакой трагедии. Просто Оля уехала в Ленинград на два дня по своим делам, а он её очень любил (она ещё не была его женой). Перенервничал. Расплакался.

Спустя некоторое время, год, по-моему, или полтора, они поженились. Оля родила ему двоих прекрасных детей: девочку и мальчика. Девочка ныне стала взрослой, закончила наш факультет, прекрасно работает. Мальчик учится в колледже в Англии.

Четыре случая. Четыре эпизода. Четыре грани личности. Вот такой он был, Мечислав Иосифович Дмуховский. Трепетный, неравнодушный, благородный, открытый, честный и, что немаловажно, талантливый. Я помню его публикации в «Московском комсомольце», «Собеседнике», «Журналисте» и в других изданиях. Рад, что коллеги подготовили к годовщине со дня смерти сборник, который вы держите в руках.

Редакция журнала «Собеседник» организовала встречу родных, близких, коллег в этот день. И я приехал.

Хорошо посидели.

Замечательно пообщались.

Встреча проходила в кафе на Красной Пресне. И было ощущение, что Мечислав Иосифович с нами сидит и всё слушает.

Шахиджанян

Все при деле, все заняты – а толку?

Всё вроде на месте. Огромное количество чиновников по утрам выходят из дома, заходят в свои учреждения, поднимаются на свой этаж, входят в свои кабинеты, и начинается работа.

Николая Васильевича Гоголя нет на этих чиновников!

Вот есть руководитель протокола президента Российской федерации Островенко В. Е.

Островенко Владимир Евгеньевич

Его заместитель – Казаринов Михаил Анатольевич.

А в его ведении работают главный советник Медведева Ирина Александровна и просто советник, Холмовская Яна Валериевна. А там есть департамент делопроизводства и контроля, и другой департамент, по обеспечению деятельности советника президента Российской федерации.

Все при деле, все заняты.

Они пишут бумажки, относят их для визирования своим начальникам, вносят изменения, перепечатывают, снова вычитывают, кладут в папочки, и по коридорам, отмеряя шаги по ворсистым коврам (чтобы тихо было, никто никому не мешал), относят документы коллегам, стоящим чуть-чуть выше.

Казалось бы, это полная глупость: интернет существует. Единая сеть. Легко послать документ на компьютер любого начальника. Читай, визируй, оценивай, реагируй, принимай решения. Нет, всё будет по старинке.

Вот есть у нас Совет безопасности Российской федерации. Руководит им Николай Платонович Патрушев. Говорят, человек умный, образованный, деловой, обязательный.

Когда-то я обращался к нему с предложением взять нашу программу и научить всех сотрудников Совета безопасности Российской федерации слепому десятипальцевому методу набора. Они лучше начнут работать.

Николай Платонович Патрушев

Что любопытно, Николай Платонович учился в одном классе с Борисом Вячеславовичем Грызловым.

Борис Вячеславович Грызлов

Это как с А. С. Пушкиным: все талантливые поэты были с детства знакомы между собой. Учились в одном лицее, для отдыха выбирали популярные места того времени, с детства гуляли, прыгали, купались вместе. Трудно, конечно, представить себе Александра Сергеевича Пушкина резвым мальчиком, который бегает наперегонки с Дельвигом и Кюхельбекером. Вот они, друзья Александра Сергеевича. История России.

Интересно, через сто лет найдёт кто-нибудь одноклассников Грызлова и Патрушева?

Первый заместитель секретаря Совета безопасности РФ Юрий Тимофеевич Аверьянов и просто заместителя секретаря Совета безопасности Николай Васильевич Климашин, Евгений Владимирович Лукьянов, Владимир Павлович Назаров, Михаил Михайлович Попов и даже Рашид Гумарович Нургалиев. Почему даже? Потому что мне казалось, что он в советниках В. В. Путина.

Николай Васильевич Климашин

Вот ведь, у секретаря Совета безопасности есть помощники: Александр Николаевич Гребенин, Алексей Анатольевич Павлов.

А есть референты: Дмитрий Александрович Афиногенов, Иван Иванович Беляев, Валентин Владимирович Валюков, Михаил Юрьевич Величко, Александр Николаевич Венедиктов, Александр Юрьевич Видано.

Я назвал только основных, а всего там в десятки раз больше. И у каждого на столе компьютер, клавиатура, планшет, есть мобильный телефон. И все они набирают одним-двумя пальчиками, непроизводительно тратя своё время.

В школе компьютерной грамотности их не учили, а когда они окончили колледжи, институты, университеты, и занялись своей карьерой, им было не до компьютерной грамотности.

А ведь могли бы взять наше «Соло на клавиатуре»: стоим-то мы копейки, и научиться правильной работе за компьютером.

Совсем недавно я встречался с Алексеем Алексеевичем Конюшковым из Управления делами президента. Была на этой встрече и жена Алексея Алексеевича.

Алексей Алексеевич Конюшков и его супруга

Мы говорили с ним и с его женой о том, как важно владеть компьютерной грамотностью.

Говорил когда-то и с Павлом Николаевичем Махлиным.

Павел Николаевич Махлин

Павел Николаевич объяснялся мне в любви и уважении, дал свой прямой мобильный и сказал, что обязательно поможет в продвижении «Соло на клавиатуре». Я потом звонил, писал, договаривался о встречах, которые переносились… Это процесс бесконечный.

Я могу на эту тему писать каждый день: давать фотографии чиновников, фамилии, ссылки на наши публикации с их именами появятся по запросам у тех, кто решит их искать в поисковиках. И ничего, к сожалению, не изменится.

Я не злюсь, не ругаюсь. Я просто ворчу.

Поскольку я оптимист, то я всё-таки верю – пусть это будет одна сотая, одна тысячная президента – что кто-нибудь из администрации президента или из Совета безопасности нападёт на мою заметку, разыщет меня и скажет: «Владимир Владимирович, давайте встретимся, поговорим спокойно. Ведь действительно можно всех научить слепому десятипальцевому методу работы. Давайте это организуем».

Помню, как из администрации президента мне позвонил Евгений Сергеевич (фамилию его не хочу называть). Отличный человек. Купил новую клавиатуру и дважды прошёл наше «Соло». Он восторженно говорил:

– Как же я вам признателен! Вы мне сберегли много времени, подняли настроение, научили правильно работать.

Ах, как я жалел, что этих слов не услышали два заместителя министра внутренних дел, которые меня принимали по указанию Владимира Александровича Колокольцева.

Владимир Александрович Колокольцев

Я был хорошо знаком с режиссёром Михаилом Ильичом Роммом – тем самым, который поставил фильмы «Мечта», «Тринадцать», «Секретная миссия», «Обыкновенный фашизм» и многие другие. Одна из лучших его работ – документальная лента «И всё-таки я верю». Она о том, как жила молодёжь середины прошлого века.

Михаил Ильич Ромм

Вот и я заканчиваю свою заметку о сегодняшнем дне названием этой картины – и всё-таки я верю.

Жду Вас на своём сайте!

Шахиджанян

Жена изменяет - я должен винить себя?!

Мне думается, что я, прожив достаточно интересную и сложную жизнь, понял, как достичь душевного равновесия, как не потерять вкуса к жизни, как вести себя в сложных, экстремальных ситуациях, как перестать бояться жизни, как, наконец, научиться радоваться каждому новому дню – несмотря ни на что, вопреки всему!
Уверен: если каждый из читающих эти строки займется гимнастикой души, он станет лучше, интереснее, счастливее в личном плане.
Как только каждый из нас найдет свой путь к себе, он обретет жизненное равновесие: перестанет злиться, обижаться на других людей.
Многие во всех неудачах, невзгодах, бедах, несчастьях обычно винят других людей, но не себя. Это удобно – всё сваливать на обстоятельства.
Да, конечно, бывают стихийные бедствия, когда человек не властен что-либо изменить. Хотя и здесь возможен другой подход. Ведь ко многим стихийным бедствиям можно быть готовым, и даже во время землетрясения важна психологическая настройка человека.
Армяне, пережившие трагедию, это хорошо знают. Чудом выжили те, кто сохранил дух оптимизма и надежду на лучшее, будучи стиснутым железобетонными плитами, твердя себе: ещё немного, ещё чуть-чуть, и помощь придёт.
Я часто перед студентами произношу фразу: нет безвыходных положений, кроме смерти.
Каждый из нас - сам хозяин своей судьбы.
«Хочешь быть счастливым - будь им»: как часто мы слышим эту фразу и скептически улыбаемся!
Collapse )
Шахиджанян

Дмитрий Дмитриевич Шостакович

Сегодня вспомнил о Дмитрии Дмитриевиче Шостаковиче. О нём я когда-то писал…



С Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем я познакомился в 1955 году (мне тогда было пятнадцать лет) в доме известных в то время режиссеров Григория Львовича Рошаля и его жены Веры Павловны Строевой, в семье которых я долгое время воспитывался. Они боготворили этого застенчивого до болезненности человека и ценили его гениальность, близко к сердцу приняли переживания Дмитрия Дмитриевича по поводу постановления ЦК партии большевиков, где его музыка была названа сумбуром. В конце шестидесятых годов я работал на радио, в «Маяке» и «Последних известиях». Перед открытием очередного съезда композиторов меня попросили взять у Шостаковича интервью. Я был уверен, что мне он не откажет. Созвонились. Договорились о встрече. Встретились в Союзе композиторов Российской Федерации.


Collapse )

Интересно, кто сегодня из молодых знает этого великого композитора?
Кто хоть однажды слушал его музыку?
Почему мы обедняем себя…